Lezgini Kultuuriühing Eestis - Исторические личности

Выдающиеся лезгины

При своей богатой истории, насчитывающей не одну тысячу лет, среди лезгин выросло немало величайших исторических личностей, деятелей науки и искусства, спортсменов. Не мало среди них и тех, которые внесли вклад не только в развитие лезгинского народа, но и всего Кавказа.


Хаджи-Давуд Мюшкюринский

Хаджи-Давуд МюшкюринскийОдин из величайших лезгин за всю историю лезгинского народа. С именем Хаджи-Давуда связана почти вся история народно-освободительной борьбы против иноземного владычества в первой трети XVIII века.

Именно он стал её главным организатором и руководителем. Объединил лезгинские ханства.

Официально был ханом Ширвана и Кубы в 1723г., со столицей Шемаха, где была его резиденция.

 

 

 



Сулейман Стальский

http://rpod.ru/personal/pictures/00/00/00/17/30/0000000104.jpg(18.5.1869, аул Ашага-Стал, ныне Касумкентского района Дагестанской АССР,—23. 11. 1937, там же; похоронен в Махачкале)

        Лезгинский советский поэт-ашуг, народный поэт Дагестана (1934). Рано осиротел. Более 20 лет провёл на отходных работах. С начала 20 века жил крестьянским трудом. Участник Октябрьской революции 1917 и Гражданской войны 1918—20. С 1925 член Дагестанского ЦИКа. В 1930 вступил с семьей в колхоз. В эпиграммах, песнях-обличениях и сатирических стихах С. С. звучал протест против носителей социального зла. В 1915 он сложил остро обличительные произведения «Купцы-чиновники». Октябрьская революция 1917 и Гражданская война дали С. С. новые темы и образы. С окончательным установлением в 1920 Советской власти в Дагестане расширяется диапазон творчества С. С. Поэт откликался на всё, что происходило в стране, республике, ауле, помогал рождению новых форм труда и быта. В духе традиционной народной поэзии сложена в 1935—36 поэма-хроника «Дагестан». Поэт своим творчеством поднял фольклор до уровня литературы, обогатив её жизнеспособными традиционными формами. М. Горький на 1-м съезде писателей назвал С. С. «Гомером двадцатого века». Его стихи переведены на многие языки народов СССР. Награжден орденом Ленина.
         Соч.: Кьве ктабда авай яратмишунар, кит. 1—2, Махачкала, 1958—59; в рус. пер.— Стихи и песни. [Ред. и вступ. ст. Э. Капиева], М., 1936; Соч. [Вступ. ст. А. Агаева], Махачкала, 1964; Избранное, М., 1969.
         Лит.: Агаев А., Сулейман Стальский. Жизнь и творчество, Махачкала, 1963; Ганзурова Н., Седова Л., Сулейман Стальский (1869—1937). Библиографич. указатель, Махачкала, 1969.


Шейх Мухаммад-эфенди Яраги

Шейх Мухаммед-эфенди Яраги Является основателем мюридизма на Кавказе и учителем имама Шамиля. Мухаммад Яраги умер в 1848 году. Похоронен он в селе Согратль Гунибского района. Его могила стала местом поломничества. «Каждый, кто хоть однажды услышал проповеди шейха Мухаммада, превращается в тигра Ислама и непобедим в битвах с врагом», — говорил имам Шамиль.

 

 

 




 Фет-Али-Хан Лезгинский                                  
                                        Фет-Али-хан объединил все лезгинские ханства и вольные общества лезгиноязычных народов и восстановил государственность лезгин в пределах Кавказской Албании.
Абрек Кири-Буба
.
Фет-Али-Хан Лезгинский «В период борьбы с завоевателями и угнетателями лезгинский народ выдвинул немало храбрых полководцев и народных мстителей-абреков. Одним из талантливых абреков был Кири-Буба, его отважные поступки оставили глубокий след в памяти многих поколений. Он чрезвычайно любил свой народ и был патриотом с большой буквы. Народ, в свою очередь, отвечал взаимностью. О любви народа к своему герою повествуется в многочисленных песнях, посвященных ему. Они до сих пор звучат, как гимн доблести и отваге, во время свадебных торжествах в селах Южного Дагестана. Дербентские и бакинские богачи расценивали его действия, как открытый бандитизм, а его самого возводили в ранг разбойника. И, наоборот, трудовой народ к оценке его деятельности подходил с других позиций, находя её вполне справедливой, направленной против злоупотреблений власть имущих и в защиту интересов бедноты».














                    

                        Г.Алкадари



Учеником Мирзы Али ал-Ахты являлся известный лезгинский философ и общественный деятель, просветитель и педагог, историк и поэт Гасан Алкадари (1834 — 1910), автор книг: "Джараб ал-Мамнун" — Темир-хан-Шура, 1912 (на арабском языке), "Диван ал-Мамнун" — Темир-хан-Шура, 1913 (на арабском языке), "Асари-Дагестан" — Махачкала, 1929 (на русском языке, перевод с тюркского). К сожалению, первые две крупные работы (900 и 400 стр.) не переведены на русский язык и не доступны современному читателю [37].

Детские годы Г.Алкадари прошли в ауле Алкадар бывшего Кюринского округа. Он получил хорошее по тому времени образование, знал русский и несколько восточных языков. Он, как и Мирза Али, был человеком прогрессивных взглядов, сторонником российской ориентации, европеизации жизни, страстным поборником просвещения. Личность Г.Алкадари была многогранной, интересы отличались широтой и разнообразием. И не случайно его деятельность высоко оценена выдающимися востоковедами В.Бартольдрм и И.Крач-ковским [38]. Общественно-политические воззрения Г.Алкадари на протяжении его долгой жизни развивались, эволюционировали [38]. Особенно заметны перемены после пребывания в России (за причастность к событиям 1877 г. Г.Алкадари был сослан в Спасск бывшей Тамбовской губернии, где пробыл более пяти лет). Здесь поэт имел возможность близко познакомиться с русской жизнью, культурой и наукой. Изменения во взглядах поэта хорошо отражаются в его поэтическом сборнике "Диван ал-Мамнун", носящем во многом автобиографический характер. В этот главный труд вошли стихи, написанные на протяжении всей его жизни. И.Крачковский справедливо отмечал: "По этой книге мы имеем возможность судить о развитии поэтического творчества крупного арабо-кавказского поэта за всю его жизнь"[39].

В книге "Диван ал-Мамнун" и других произведениях ПАлкадари, продолжая бичевать отсталость и невежество, призывая горцев к просвещению, вместе с тем подвергает резкой критике феодальных правителей, не думающих о благе народа, прогрессе общества, а занимающихся прожиганием жизни [38].

Прозябают беки от безделья,
О делах мирских совершенно не думая,
То с соколом пропадают на охоте,
То днями заняты игрой в шашки.
Разве им есть дело до знаний,
До обучения детей грамоте?!

Эта же мысль выражена и в книге "Асари Дагестан" (1891): "В Дагестанской области чаще всего в прошлом преобладали насилие и зло, а справедливость и милосердие не применялись. Правители и старейшины, взяв за правило хищения, грабеж, убийство и арест, не делали различия между запретным и дозволенным… Здесь со стороны правителей не было особой заботы о науке, школах…" [33].

Будучи гуманистом, он говорил о необходимости ценить людей не по внешнему виду, по богатству, а по уму и человеческим качествам:

Не смотри на одежду, ты познай человека,
Бедность не пятнает мудреца,
Как тучи не заслоняют солнце.

Перевод М. Садыки.

Г.Алкадари уделял большое внимание и вопросам назначения поэта, роли поэта в обществе. Он выступал против отвлеченных схоластических стихотворений и считал необходимым поставить художественное слово на службу народу. Эту сторону деятельности поэта отмечает исследователь З.Геюшев: "Г.Алкадари принимал активное участие в дискуссиях, проводимых газетой "Экинчи" ("Пахарь", Баку). В частности, он выступил со статьей, защищающей поэзию Гаджи Мамед-Садыха, который резко критиковал глупых поэтов, сочиняющих бессодержательные, пустые, оскорбляющие друг друга пасквили. Алкадари защищал идею создания стихотворений содержательных, общественно полезных, призывающих народ к прогрессу" [40].

Сторонник просвещения и культурного развития своего народа, Алкадари постепенно начинает понимать прогрессивную роль присоединения Лезгистана к России. Он становится сторонником европейско-русского образования. Свои взгляды и мысли по этому поводу выразил в стихотворении "Дошел черед" [29].

Восславим Аллаха, дошел до России черед,
Дыхание правды познал впервые народ.
Для нас, дагестанцев, открылась к познанию дверъ-
Мы можем трудиться, учиться мы можем теперь.
Проснитесь, лезгины! Иные пришли времена,
Но братья — лезгины никак не очнутся от сна,
Пускай обучаются грамоте горские дети!…
Кругом оглядятся, подумают сами о многом.

…имя человека пристанет ли раболепствующим,
не рассчитывай, сынок, легко и просто заслужить
звание человека.
Если, как в старых сказках, дэвы устремятся на
тебя,
Жертвуй жизнью, сынок, мгновенно, не колеблясь.
Будет ли сыто сердце счастьем собственного
лишь сына,
Когда несчастлив народ, обойден свободой
и правдой…

Вспомним здесь и завещание Г.Алкадари: "Верю: угнетенный мой народ в один из дней свободен станет," — так напиши на нагробии Мемнуна (литературный псевдоним Г.Алкадари) — уважь могилу мою".

Давая оценку творчества Г.Алкадари, проф.М.Абдуллаев пишет: "Гасан Алкадарский был одним из первых историков Дагестана. Его труды "Асари-Дагестан" и "Диван ал-Мамнун" представляют большую ценность для изучающих историю народов Дагестана и Северного Кавказа… в них много новых сведений. История родного края для него — это летопись непрерывной, мужественной и кровопролитной борьбы горцев с иноземными захватчиками. Советские историки, в том числе такие известные востоковеды, как В.В.Бартольд, И.Ю.Крачковский и другие, ссылаются на Г.Алкадарского как на видного прогрессивного историка" [41].

Другим крупным ученым и общественным деятелем был Аббаскули Ага Бакиханов. А.Бакиханов родился в 1794 г. в табасаранской семье. В 1802 году семья его переселилась в Кубу. В течение многих лет А.Бакиханов изучал французский и арабский языки, литературу и философию Востока. В 1819 г. приглашен генералом А.Ермоловым в Тифлис и назначен на должность переводчика восточных языков. Находясь на российской военной и дипломатической службе, А.Бакиханов в 1826-1829 гт. участвовал в войнах России с Ираном и Турцией и в русско-иранских мирных переговорах в Туркменчае. В этот период А.Бакиханов был тесно связан с А.Грибоедовым. За участие в военных действиях и дипломатических переговорах А.Бакиханов неоднократно награждался орденами, а со временем получил чин полковника.

В 1833 г. А.Бакиханов предпринял путешествие по России. Он посетил Москву и Санкт-Петербург, побывал в Латвии, Литве, Польше, на Украине, встречался с видными учеными, поэтами и писателями, деятелями искусства. Эти встречи, как писал сам А.Бакиханов, обогащали его опыт и знания. Особенно большое впечатление произвели встречи с А.Пушкиным, с которым был знаком еще по Кавказу.

Более шести месяцев прожил А.Бакиханов в Варшаве, где встречался с находившимся там другим лезгиноязычным писателем Исмаилбеком Куткашенским, грузинским драматургом Г.Эристави. Вернувшись на родину в 1834 г., он вскоре ушел в отставку и поселился в Кубе.

К этому периоду относятся происшедшие во взглядах А.Бакиханова изменения, связанные с произволом царских чиновников. Вскоре после начала восстания в Кубинской провинции в 1837 г. он был вызван из Кубы в Тифлис. Как говорилось в донесении военного министра графа Чернышева Николаю I.


              Аббаскули Ага Бакиханов


Рис. 8.31. Аббаскули Ага Бакиханов. 1794-1847 гг.

А. Бакиханов "гласно заявлял свое недовольство местным начальством и порицал действия его в отношении Кубинского происшествия" [4]. Он отказался от содействия в выявлении и наказании зачинщиков и активных участников выступления. Недовольство его вызвали и реформы начала 40-х годов, в которых он видел ущемление сословных прав ханов, беков. Царские власти стали смотреть на А.Бакиханова как на человека, оппозиционно настроенного к правительству.

В 1848 г. А.Бакиханов совершил путешествие в Мекку. На обратном пути заболел и скончался в феврале 1849 г. в местности Ва-ди-Фатиме (между Меккой и Мединой), где и похоронен.

Свое крупное произведение "Гюлистан-Ирам" ("Райский цветник"), представляющее обзор истории Восточного Кавказа с древнейших времен до 1813г., А. Бакиханов завершил в 1841 г. Книга написана на фарсидском языке, а затем автором переведена на русский.

В "Гюлистан-Ирам" собраны богатые исторические сведения о Кавказской Албании и ее государственности, о господстве сасанидских, арабских, татаро-монгольских завоевателях, показано, как тяжело отражалось на развитии Лезгистана и в целом Восточного Кавказа нашествие иноземных завоевателей. Он с возмущением пишет, что грабительские войны между Ираном и Турцией и захват Восточнокавказских земель приводили к опустошению Лезгистана, мешали развитию его культуры.

К реалистическому направлению в литературе принадлежал также Исмаилбек Куткашенский (1806 — 1861 гг.), происходивший из среды лезгинской феодальной знати. С 1822 г. он находился на российской военной службе; в начале 40-х годов получил чин полковника, а затем — генерал-майора артиллерии, в совершенстве овладел русским и французским языками, глубоко изучил классическую русскую и западноевропейскую литературу. В 1852 г. Куткашенский совершил путешествие в Мекку, а после возвращения жил в родном Куткашене и Шемахе.

Перу И.Куткашенского принадлежит повесть "Рашид-бек и Саадат-Ханум", написанная на французском языке и опубликованная в 1835 г. В ней нашли отражение некоторые демократические идеи, новые отношения в семье. Автор критикует бесправное положение восточной женщины, патриархальные устои семейной жизни на Востоке. Повесть И.Куткашенского пропагандирует взаимную любовь как основу счастливой семейной жизни, ярко отражает быт и обычаи лезги-ноязычных народов. Повесть проникнута чувством патриотизма.

     Балакиши Алибекович Араблинcкий


После присоединения Кавказа к Российскому государству среди выходцев из восточно-кавказских народов было немало людей, занимавшихся военным делом. Многие из них, как и И.Куткашенский, дослужились до высоких чинов — генералов. Балакиши Алибекович Араблинcкий (Алибеков) (1828 — 1902 гг.) — еще один лезгин, удостоившийся звания генерал-лейтенанта.

Полвека отдал отважный генерал военной службе. "Балакиши бег проявил себя не только храбрым и мудрым командиром, но и чутким военачальником, понимающим нужды простого солдата", — пишет газета "Лезги хабарар" (N 1, 1993 г.), выпускаемая в Москве. Он служил в абхазском, затем в ширванском, позднее в самурском полках, прошел все ступени военной карьеры. И вполне заслуженно получил должность командира дивизии… Участвовал в двух русско-турецких войнах. За проявленный в боях героизм бесстрашный генерал был награжден орденами, медалями, удостоен также ленты с шашкой и других почестей".

Умер талантливый военачальник 3 января 1902 года. "Балакиши бег Алибеков, — писала бакинская газета "Каспий" 20 января 1902 года, — ушел от нас, и неожиданная весть ранила сердца тех, кто знал его… Славный сын лезгинского народа, Алибегов-Араблинский от подпоручика поднялся до генерал-лейтенанта".

       Етим Эмин

рис. 8.34. Етим Эмин (слева сверху — третий) среди поэтов и мыслителей Востока.
Рис. 8.34. Етим Эмин (слева сверху — третий) среди поэтов и мыслителей Востока.

"Шел 1877 год. Кровавые события захлестнули родину поэта. Это был даже не полный год, а всего лишь лето-осень тысяча восемьсот семьдесят седьмого. Короткое лето бурных потрясений, надежд и короткая осень жестоких разочарований, смертельной усталости. Не рискуя впасть в ошибку, скажем, — пишет Ф.Вагабова, — этот год решил и вопрос бессмертия Етима Эмина.

1877 год научил Етима Эмина тому, чему не научили все предыдущие. Как далек он от прежних иллюзий! — пишет Ф.Вагабова. — Революция, либо переворот (инкъилаб), так недавно резко осуждавшаяся (из-за больших жертв неповинных людей- Г.А.), теперь становится вожделенной мечтой поэта. "Что смерть? Разве так уж она страшна? Убийственно бездействие — вот несчастная доля!" Но "придет день расплаты, когда народ сбросит тяжкий гнет царизма!" [32].

"Есть много оснований полагать, что разорение, обнищание и трагическое одиночество поэта были следствием событий 1877 года, а вернее всего, расплатой за высокий гражданский, революционный накал его творчества. Обнажая свою политическую мысль, настаивая на необходимости активного протеста против колониального режима и национального угнетения, Эмин приходит к утверждению идеала человека, готового жертвовать жизнью во имя освобождения Родины:

Кьтикъ са зат1 туш хъи акъван, —
Адалат чаз хъана масан
Смерть ведь ничего, —
Свобода — наша вожделенная мечта
[32].

Трудно читать без волнения стихотворение Мазали Али (1850 — 1890) — выходца из села Маза бывшего Самурского округа, который испытал на себе "прелести" жизни на чужбине. В годы скитаний поэт побывал во многих местах Восточного Кавказа, пережитое передал в произведениях "Родина моя", "Скупому злодею", "Просьба к молодежи", "Хану" и др. [38]. Стихотворение "Родина моя" свидетельствует о неистребимой любви к родному очагу, могилам предков, аулу, в котором каждая сакля, каждый камень дороги и близки сердцу [38]:

Лежа на постели, вижу дальний путь.
По тебе тоскую, Родина моя!
На чужбине горе тяжко ранит грудь.
Кровь — не слезы — лью я, Родина моя!

Перевод Ю.Нейман.

"Творчество Мазали Али, — пишет Г.Гашаров, — созвучна поэзии Молла Нури (1835-1913). Он родился в селении Ахты, учился в медресе. Оказавшись без средств к существованию в результате несправедливого судебного разбирательства, Молла Нури вынужден был уехать на чужбину. Этот период жизни поэт описал в стихотворении "Чужбина": "Не совершив никакого преступления, я, как убийца, был на четыре года выслан на чужбину, в Сибирь" [38].

Будучи вдали от родных мест, М.Нури не терял связи с любимым аулом, друзьями. Об этом свидетельствует статья лезгинского просветителя и демократа Раджаба Амирханова (1887-1914 гг.) "Смерть поэта", появившаяся в 1913 году в газете "Заря Дагестана" в связи с кончиной Молла Нури. В ней писалось: "После непродолжительной болезни в преклонном возрасте в селении Ахты скончался народный поэт Молла Нури, известный ахтынцам по его стихотворениям на родном языке, которые в рукописях ходили по рукам и читывались всеми… Его сердце билось любовью к родному народу" [38].

Аналогична судьба и другого поэта — Гаджи Ахтынского.В стихотворениях "Тайгун", "Твой сын", "Гюлемет", "Суна" и др. говорится о безрадостной доле человека труда, высмеиваются отсталость и невежество людей, мимо которых проходит быстротечная жизнь [38].

Игрою в карты увлечен,
Он ставит и штаны на кон,
Помалу превратился он
В дерьма кусок, скажу открыто.

Перевод Д.Бродского.

В другом стихотворении "Гюлемет" поэт с горькой иронией рисует сатирический образ самодовольного, самовлюбленного пустомели, занятого только своей внешностью:

Офицерская осанка у тебя,
Судьба наделила и могучими плечами,
Теперь иди же за чинами
К начальнику, Гюлемет…
В настоящее время в Ахтах
Tы ведь как истинный "шах".

Великолепно его стихотворение "Книга по арифметике для малышей". Запомнишь его — будешь знать таблицу умножения:

Если ты дважды два возьмешь, Гюльзада,
У тебя в руках сразу окажется четыре.
Если дважды три возьмешь, Махмуд,
Несомненно, ты возьмешь ровно шесть.
Если в каждую руку возьмешь по четыре, эй Меджид,
Держи покрепче, ты держишь уже восемь.
Возьмешь десятку, если умножишь пять на два,
Если дважды шесть умножишь, будет двенадцать.
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
Если семь раз девятку ты возьмешь, Мавлуд,

Соберешь в кармане ровно шестьдесят три.
Восемь раз восемь наберешь — уже шестьдесят
четыре года,
И жизнь пойдет уже с посохом в руке.
Восемью девять — семьдесят два, так и знай,
И под старость купи себе поющую куропатку.
А девять раз возьмешь девятку, будет восемьдесят
один,
Повтори наизусть, пусть Молла Хаджи обрадуется.

Подстрочный перевод А. Кардаша.

В те же годы наряду с Гаджи Ахтынским создавала свои произведения поэтесса Саяд из Стала (1880 — 1900 гг.). Родилась она в селении Ашага-Сталь бывшего Кюринского округа в крестьянской семье. Росла гордой и смелой. С детства Саяд полюбила мудрое и острое слово, сказки и песни родного народа [38].

Вскоре одаренная девушка и сама стала слагать песни о том, что ее волновало. Когда Саяд достигла совершеннолетия, она полюбила своего сверстника Шихрагима — сына Мирза-Магомеда, бедняка. Но жестокие обычаи того времени разлучили влюбленных, о чем Саяд писала [38]:

На весь мир воскликнула я:
"Не суждено было сбыться нашим мечтам!"
Тайну сердца раскрыла я,
Но никто не внял голосу моему.


                  Саяд Ст1ал

рис.8.35. Саяд Ст1ал. 1880-1900 гг.
Рис. 8.35. Саяд Ст1ал. 1880-1900 гг.

Вопреки воле Саяд, ее выдали за богатого. Умерла она молодой.

По дошедшим до нас стихотворениям видно, что Саяд выступала против уродливых обычаев своего времени, клеймила тогдашнюю действительность [38].

Пусть этот мир перевернется,
Не сочувствовавший моим страданиям.
Как же не проливать слезы,
Когда никто не помог моему горю!

Саяд из Стала проклинает старшин, нерадивых мулл, которые держат людей в цепях рабства и угнетения, и, обращаясь к ним, с гордостью говорит: "Хоть из-за скорби сила покинула меня, но голову перед вами никогда не склоню! [38].